Описание
В тусклом планете уличных фонарей, отражающихся в мокром асфальте, он ходил после вечернему городу, вслушиваясь к шелестам и звукам. Жилплощади людей, всякая изо каких сохраняла свои тайны, останавливались его предметами внимания. Он выбирал жертву не спонтанно: скурпулезно штудировал привязанности жильцов, рассматривал их благосостояние, приходил в окна, будто разыскивал кое-что большее, чем просто вещественные ценности. В его глазах жилплощади водились не элементарно здания, а своеобразные хранилища душ, где за всяким оконцем прятались истории, совершенные тяг и печали. Делать нечего подвигало данным преступником? Возможно, охота наживы, травящая его на теченье многих лет, а может, несчастливая любовь, отбросившая приснопамятный отпечаток в его сердце. Всякий раз, иногда он обнаруживался для пороге постороннего мира, его обхватывало чувствование преимущества - он был обладателем ситуации, а жизни прочих людей гляделись ему исключительно игрой, в какой он лично выполнявший самую важную роль функционирующим лицом. Его действия, будто активизированные внутренним демоном, не бросали места сомнениям: он стремился к тому, дабы арестовать то, что не принадлежало ему, и тут-то ходу обретал некоторое успокоение. Впрочем около данной личиной убежденности укрывалось дохлое рвение к уничтожению. Смертоубийство ради него стало подобие искусством, в каком он разыскивал не исключительно удовольствие своих потребностей, но также вероятность сформулировать свою внутреннюю боль. Всякий раз, иногда он обнаруживался в постороннем доме, его охватывало ощущение, что он навсегда сохраняет свой отпечаток в судьбине людей, разламывая их миры, будто художник, навеивающий заключительные штрихи на свое пессимистическое полотно. Тут-то хаосе, построенном его руками, он искал протест для фундаментальный вопрос: что значит существовать мужиком и какова стоимость жизни?
